Глава 16. Вдруг Аня предложила:
Учебные материалы


Глава 16. Вдруг Аня предложила:



Карта сайта dreamdevelopmentgroup.com

— Тебя познакомить с принцем Монако?

— Зачем?

— Расскажешь ему о своей Пирамиде. Ему понравится. Он любит такие прожекты — сделать свое княжество самым-самым…

— Думаешь, он осилит мою Пирамиду?

— Он неплохой теннисист.

— Ему вряд ли удастся меня обыграть.

— Альберт — большая умница, он поймет.

Это была хорошая мысль: превратить в Пирамиду Монако. Аня сказала об этом вскользь и как бы шутя, но эта была, на мой взгляд, прекрасная мысль. Я понимал, просто ясно себе представлял, что каждую страну, находящуюся на том или ином уровне развития, независимо от ее социального устройства, вероисповедания, способа правления и т.п., каждую такую страну можно превратить в Пирамиду совершенства. Любую, какую ни назови — Лихтенштейн или Америку, Конго или Мозамбик. На худой конец ту же Японию, ту же Исландию, Шри-Ланку или даже Гаити. Не только страну — континент, часть света и весь этот грешный мир. Ведь избавить мир от греха очень просто, поскольку грешен каждый житель этого мира. И сегодня не составляет никакого труда показать ему, кто бы он ни был — президент ли, бомж или крестьянин-китаец, показать ему реальный путь к совершенству. Для этого все готово! Наука накопила уже столько знаний и технологий, что достичь совершенства не составляет труда. Нужно только все эти знания и технологии выстроить в той последовательности и в том порядке, которые сделают человечество совершенным. Вот это и будет наша Пирамида! Для каждого человека земли можно создать алгоритм его преображения, в основу которого положить абсолютную реализацию его генофонда наряду с блестящим образованием и воспитанием, и заставить (опять диктатура!), нет, — убедить его жить в этом алгоритме (сделать его модным и выгодным), и тем самым изменить всеобщее сознание, что и будет означать изменить историю. Вот для этого и нужен его величество квант. Всеобщая квантификация, повсеместный тотальный аудит. Квант надо бросить на весы истории. И пригласить в весовщики Бога. Только Его. Человеку нельзя доверять решение этой проблемы, ведь он мелок, жалок, смешон и не исполнен нищеты духа. В этом беда. И падет эпоха, канет в Лету эра греха! Монако может стать первой ласточкой… Здесь все готово к полету: люди богаты и сыты, в них нет злобы, и живут они, кажется, уже в раю. Вот это «кажется» и требуется искоренить, выбросить на помойку. Чтобы рай засиял по-настоящему, въявь, без всяких там оговорок и двусмысленностей. Чем не задачка для интеллекта! Пищи для ума здесь предостаточно. Утопия? Возможно! Но и реальный путь к сверхобществу. Практика без теории мертва! Разработать проект квантификации каждого поступка, каждого движения мозга… Квантификация каждого генотипа каждого жителя каждой отдельно взятой страны. Ленин ведь гениально все это продумал, но у него не было под рукой ни пасьянса из нуклеотидов ДНК, ни компьютера, не было современных достижений науки и техники, чтобы сначала смоделировать новый мир, а потом строить его по чертежам коммунизма. Высосанные из пальца экономические модели, все эти базисы и надстройки, все эти планы ГОЭЛРО, НЭП’ы и пятилетки за три года — чушь собачья! В основе всего должен лежать прочный фундамент, состоящий из генов и осознанное понимание количества счастья для каждого человека. Вот скелет, на который нужно нанизывать живое мясо жизни. И мне наплевать, как называть это строительство — социализм, коммунизм, анархизм или монархизм. Эти измы не имеют никакого значения, значение имеет только квант. И, конечно, клон, как модель сверхчеловека. Я повторяю: все сейчас готово для этого. И совершенно неважно хотят ли этого низы и могут ли верхи. Важно одно — построить идеальную Пирамиду как модель, и показать преимущество этой модели перед всеми остальными. Тогда вся эти гонки вооружений, все эти предвыборные баталии, все программы и проекты, впопыхах и захлебываясь зовущие людей в земной рай покажутся детским лепетом. И тогда станет ясно, что они построены на песке, курам на смех! У людей откроются глаза и они, наконец-то! увидят свет в конце туннеля и почувствуют уверенность в завтрашнем дне. Опять призрак коммунизма побредет по Европе? По миру! Но не призрак, а танк, мощный, оснащенный по последнему слову науки и техники, уверенный в себе, боевой и воинствующий. И главное здесь, как в любом танке, как в любом мощном скоростном техническом средстве, главное здесь — не горючее и не двигатель, не гусеница, не пропеллер, не винт и не сопло ракеты, главное здесь — не укакаться!.. Для этого и нужна наша команда, у которой не будет другого выбора, кроме как таскать камни на вершину Пирамиды, не уподобляясь при этом Сизифу, а используя силу знания и ума. Сочетание воли и мастерства! Мы должны соорудить там трон для человечества, чтобы каждый чувствовал себя царем жизни.



Я снова восторгался Аниной интуицией:

— Ты как всегда видишь клад на глубоком дне.

Я давно искал такую страну, приглядывался, примерялся.

— Заглядывать в колодцы — моя слабость, — сказала Аня.

Это карликовое княжество — прекрасное место для строительства Пирамиды, думал я. Зачем же упускать такую прекрасную возможность — обсудить с хозяином дома план его переустройства? Я, правда, мечтал о Ватикане. Кому, как не Папе Римскому в первую голову нужно заботиться о преобразовании Ватикана в Царство Небесное на земле? Но нет! До сих пор Ватикан живет по земным законам…

Мы были приглашены во дворец Гримальди к половине седьмого вечера. Я заметил время по старинным часам с болтающимся из стороны в сторону массивным, напоминающим провинившееся и приговоренное к вечному движению маленькое солнце, латунным маятником.

— Слушай, — сказал я, — ты в этих туфлях на голову выше меня.

— И не только в туфлях, — улыбнулась Аня.

— Мне что же, идти на цыпочках?

— Зато в постели я тебе по плечо.

— По пояс, — съязвил я.

— Мне что же, идти к нему босиком?

Ровно в семь часы своими нежными приглушенными и мелодичными звуками напомнили нам о том, что и они являются живыми участниками нашей беседы о судьбах Вселенной.

У меня сложилось представление о принце, как о сказочном персонаже, и, когда я увидел перед собой красавца-мужчину, одетого совсем не по королевскому этикету, шорты, майка, волосатые ноги и грудь, мне было приятно вот так по-свойски, говорить ему о своих проектах и планах. Аня в роли переводчицы была безупречна. Принц принял нас в частных апартаментах.

Глава 17

Я не пренебрег возможностью в качестве визитной карточки привычно извлечь из кейса и подарить ему мой бестселлер — нашумевшую среди ученой братии изящно и со вкусом изданную на английском языке сверкающую девственным абрикосовым глянцем небольшую книжицу («Strategy of perfection») с основами теории жизни на Земле, по сути переработанный и дополненный материал своей Нобелевской речи. Плотная белая бумага, в меру крупный шрифт, яркие красочные цветные рисунки. Принц молчал, следя взглядом за моими руками, а зеленый фломастер уже размашисто бежал наискосок по первой странице. «Дорогому Альберту…». Я осмелился назвать его «дорогим». «Дорогому Альберту в знак признательности и с надеждой на сотрудничество» — написал я по-русски и протянул ему книжку. Он открыл, скосив голову, прочитал надпись.

— «Сот-руд-ни-че-ство»?— разрывая слово на слоги, спросил он, переведя взгляд на Аню.

— Cooperation, — пояснила Аня.

Альберт кивнул, мол, понятно, затем бегло прочитал предисловие, полистал страницы, любуясь рисунками.

— Очень доступно, — сказал он, — любой школьник поймет.

— Простота сближает людей, — сказал я.

Принц пристально посмотрел мне в глаза и спросил:

— Вы верите в то, что это возможно? Друзья, не надо иллюзий!

Я ничего на это не ответил.

— Почему бы вам не осуществить ваш проект в своей стране?

Я только улыбнулся, приняв его слова за удачную шутку. Мы проговорили часа полтора, и к моему превеликому удовольствию, Альберт был из тех редких людей, кто понимал меня с полуслова. Это, конечно, не Ергинец, не Переметчик и даже не Здяк, подумал я. Моя идея даже в Аниной интерпретации Альберту нравилась. Время его поджимало, но Пирамида была ему по душе.

— Это еще одна ваша Нобелевская премия, — сказал он.

— Мы разделим ее между нами, — сказал я, сделав соответствующий жест правой рукой, приглашающий всех присутствующих к дележке сладкого пирога успеха.

Груз лести непомерно велик, и немногим удавалось не взвалить его на свои плечи. Не удалось это и принцу.

— Не откажусь, — сказал он, улыбнувшись и опустив, как школьница перед ухажером свои по-детски длинные ресницы, — я когда-то мечтал стать лауреатом.

Возникла пауза.

— Но почему Пирамида?

Я стал привычно рассказывать. Он внимательно слушал.

— … и в конце концов, — говорил я, — все эти четыре лица должны слиться в одно. Это как создавать виртуальный портрет преступника, только наоборот. Как…

— Какие четыре лица, — спросил Альберт, — какого преступника?

— Экономическое лицо Пирамиды должно совпадать с социальным и экологическим. И лицо власти должно…

— Лицо власти? Прекрасно!

— Именно! Как раз лицо власти и должно отражать…

— Понятно, — прервал он меня жестом руки, — мне понятно.

Но меня остановить было не так-то легко. Мне вдруг пришло в голову новое, совершенно прекрасное представление, новый образ:

— Пирамида, — сказал я, — это цитадель совершенства.

— Цитадель?— спросил принц.

— Цитадель!— подтвердил я и для большей убедительности кивнул.

— It’s o key!— сказал он.

— It’s o key!— сказал я.

Теперь мы только улыбались.

— И все же, — спросил он, — скажите, вы и вправду верите?..

— Yes! Of course! (Да! Конечно! — англ.). Sans doute! (Безусловно! — фр.). Если бы я в это не верил, Аня бы не стала Вас беспокоить.

Улыбка теперь не сходила с лица принца.

— Анна не может беспокоить, — успокоил он меня, — она может только радовать и волновать.

Альберт так смотрел на Аню, что у меня закралось подозрение, не любовница ли и она этого всевселенского ловеласа и жениха. Мне даже показалось, что они перемигнулись.

Было сказано еще несколько ничего не значащих фраз из светского этикета. Принц бросил едва заметный и как бы ничего не значащий короткий взгляд на часы, и не дав им возможности лишний раз напомнить об участии в решении мировых проблем своими ударами, по-спортивному легко встал с кресла.

— Я расскажу о нашем разговоре отцу, — сказал принц, — вы пришлите нам свои предложения. Затем на чистом немецком, как бы говоря сам с собой, добавил: — es ist eine alte Geschichte, doch bleibt sie immer neu (это старая история, но она всегда остается новой, — нем.).

Он взял из письменного прибора визитку и протянул ее мне, а для Ани с нарочито изящной небрежностью вытащил из вазы целую охапку длинностебельных кроваво-красных роз.

— Это тебе.

— Ах!..

Дождавшись от нее внезапно распахнувшихся в восторге удивительно-удивленных серых глаз, вдруг вспыхнувшего румянца и обворожительной благодарной улыбки, он подошел к книжной полке, взял туристский справочник «Монако» (точно такой лежал у меня в кейсе) и что-то быстро написал наискосок на открытой странице.

— Буду рад видеть вас здесь, — вручая его, сказал он.

Мы раскланялись и скрепили наш новый союз крепким дружеским рукопожатием.

— Передайте привет вашей Тине, — улыбнулся принц.

— Тине? — спросила Аня.

— Тине? — спросил я.

— Тине, — повторил Альберт, — ах… да-да… Я совсем забыл… Извините…

Затем он еще раз извинился и ушел.

А мы с Аней оторопело смотрели друг на друга: при чём тут Тина?

И едва за ним закрылась массивная белая в золоте дверь, тотчас раздался бой высоких напольных часов. Это нас не смутило, и я не отказался от удовольствия осмотреть дворец. Аня, оказалось, хорошо знала его достопримечательности и с удовольствием согласилась снова быть моим гидом.

В коллекции более семисот картин.

Я ходил, слушал ее и думал, что даже эта каменная кладка, так искусно осуществленная генуэзцами еще в начале тринадцатого века, вряд ли устоит перед созидательной силой моих Пирамид. Разговор с принцем не выходил у меня из головы. Чем черт не шутит! Когда для меня вдруг открылось, что здесь же, совсем рядом, в двух шагах от нас находится музей Наполеона, который хранит многочисленные свидетельства, связанные с историей рода и династией Гримальди, я не мог не уговорить Аню посетить его, несмотря на позднее время.

— Может, все-таки завтра?— спросила Аня.

Откуда принц знает мою Тину, ревниво думал и думал я.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная